Интервью: Алекс Чжан Хунтай (ex-Dirty Beaches)

#VITAMIN

Алекс Чжан Хунтай – любимый музыкант Дэвида Линча. Был в третьем «Твин Пиксе» – точно видел на сцене:



Алекс Чжан Хунтай – музыкант с множеством имен и временных регистраций. On the road to god knows where – так называется серия его видеодневников, снятых в турах Dirty Beaches.







Алекс – сама естественность. Dirty Beaches закрылись, когда он почувствовал, что музыка превращается в проектное планирование. Всплакни под голден хитс:



Электрогитары больше нет, да здравствует саксофон, перкуссия и трансконтинентальные шумы.



В декабре Алекс Чжан Хунтай, Давид Маранья и Габриэль Феррандини играют фриджазовые сеты в Москве и Санкт-Петербурге. Не пропусти, если считаешь, что самая новая искренность – это импровизация. Поговорили с Алексом об этом и немного о тофу.

Мы: Твой релиз Love Theme напоминает саундтрек к мистическому фильму 80-х. Как думаешь, как назывался бы фильм с этой музыкой? И о чем бы он был?

Алекс: Это больше про диаспоры, кочующие по миру в поисках дома.

Мы: Было очень радостно видеть тебя в третьем сезоне «Твин Пикса». Мы знаем, что помимо тебя в проекте Trouble сыграл сын Дэвида Линча и вы выпустили семерку. Будут ли еще релизы Trouble с твоим участием?

Алекс: Мы написали песню специально для кино, так что наш проект существует только в реальности Твин Пикса. Не думаю, что мы продолжим, хотя никогда не знаешь, что у Дэвида в голове.

Мы: Саксофон навеян линчевским «Шоссе в никуда»? Как быстро ты его освоил?

Алекс: Я учился играть на саксофоне сам, и мне помогали мои друзья – португальские джазмены Педру Соуза и Родригу Амаду. Процесс погружения во вселенную саксофона очень крутой, и я еще в самом начале. Многому предстоит научиться. Но это приятное чувство, что ты нашёл что-то, чему можешь посвятить всю свою жизнь. Я взял в руки в саксофон, потому что люблю Колтрейна и джаз, тут нет никакой связи с Дэвидом Линчем.



Мы: Твой любимый бытовой звук.

Алекс: Океан.



Мы: На одном из последних концертов Dirty Beaches в России ты обнимался с фанатом прямо во время трека. Что вообще можешь сказать про российскую публику?

Алекс: Я всегда любил играть в России, здесь поразительная публика. Люблю общаться с русскими после концертов – это совсем не так, как в той же Америке. Американцы, скажем так, испорчены и пресыщены массой концертов, а в России ощущается, что люди ценят тебя за музыку и проделанный путь, чтобы сыграть ее здесь. Кажется, что всё не зря. В Штатах иногда задаешь себе вопрос – мы потратили 14 часов на дорогу, перелет, чтобы столкнуться с ужасным отношением? Это иная реальность.



Мы: Ты постоянно перемещаешься между городами. Представь себе, что твой путь пытается повторить твой безумный фанат. Это тяжело, помоги ему, пожалуйста: сдай место в Лиссабоне, Монреале, Берлине и Лос-Анджелесе, где можно классно и недорого перекусить.

Алекс: В Лиссабоне – ресторан Zapata, многие музыканты ходят туда, там отличный осьминог. В Берлине не очень-то много интересных кафешек, но я не фанат немецкой кухни. А вот турецкая еда там отличная! В Монреале полно еврейских булочных, и бэйглы St Viateur великолепны. В ЛА много крутой мексиканской и азиатской еды. И я бы взял Бэверли тофу в Коритауне.

Мы: Ты окружен удивительными местами и людьми. У тебя был инстаграм, в котором все это фиксировалось, но ты его удалил. Тебе надоело делиться впечатлениями?

Алекс: Я чувствую опасность от документирования жизни, по сути это разрушение реальности. Желая контролировать поток реальности, мы создаем повествование от первого лица. Америка первой сфабриковала эту ложную мечту управляемой позитивной реальности, в которой мы принимаем участие, опять же от страха и желания быть любимыми и ценными; для удовлетворения инстинкта мы покупаем товары и услуги и гоняемся за материальными вещами, вместо того, чтобы бороться за то, во что ты веришь. Инстаграм рекламирует ежедневную потребность в том и в этом, хотя на самом деле всё, что нам нужно – это реальность с нашими любимыми людьми, друзьями, окружением.
Я могу легко написать имейл, или позвонить, поделиться чем-то в реальности. Я раньше наивно думал, что делюсь реальной жизнью в инстаграме; сейчас я знаю, что инстаграм – всего лишь инструмент для музыканта. Возможно, я вернусь к нему, но исключительно в промо-целях. Я не критикую никого, кроме себя и своих прежних увлечений. С возрастом мне хочется быть более прозрачным и прямым.

Мы: Как остаться свободным и диким в современном обществе?

Алекс: Всё возможно. Но я бы не назвал это свободой и дикостью. Звучит как реклама. Если мы уделяем время познанию себя и становимся собой, то можем возвращаться в общество и строить реальность вместе. Мы свободны мечтать и строить нашу личную жизнь с людьми, которых мы любим и о которых заботимся, это не та безответственная «свобода», которая заставляет тебя побольше всего купить. Оставаться диким значит не бояться. Я боюсь разного, но не боюсь жить реальной жизнью и отвечать за свои слова и поступки.

Мы: Обещаем, последний вопрос. Что думаешь об этих видео?



Алекс: Древний языческий обряд исчезновения одинокой женщины в лабиринте подсознания? Не знаю, это ли хотел сказать автор видео, но мне нравится, как женщина упивается своей красотой одна под полной луной. Я уже влюблен.



Алекс: Лиззи Мерсье-Деклу встречает нью-йоркский ноу-вейв в 1978, на гитаре Арто Линдсей, и еще Джеймс Ченс. На всех нас что-то влияет, мы все берём, крадём, дополняем. Мне интересно, как они будут звучать позже. Я большой поклонник нью-йоркского ноу-вейва 70х, тогда это был взрыв: интуиция дилетанта и мясо самовыражения в совершенно не популярном жанре. Сейчас 2017, и выбор этого жанра как минимум интересен. Я бы сказал больше, если бы понимал слова.



Алекс: РУССКИЙ ТРЭП???



Алекс: Ска-гитара, рокбит, какие-то ска-дудки... Не совсем мое. Ок, что бы ни качало твою лодку! Мы все живём в разных мирах, каков тогда наш мир, в котором мы живём, а?

Не держи это в себе!

Вход
регистрация
Забыли пароль?

восстановление пароля

Введите почту, к которой привязан ваш аккаунт и мы отправим на нее пароль